Императорская фамилия в изгнании

В 1-ые недели нашего пребывания в Лондоне, не считая нас, других эмигрантов из Рф практически не было. Позже они стали прибывать, время от времени большенными группами. Первую такую группу составили вдовствующая императрица Мария Федоровна, ее дочь и внуки. К старенькой императрице не могла отнестись безучастно английская царская семья: она доводилась теткой Императорская фамилия в изгнании королю Георгу, была сестрой его мамы, царицы Александры. Императрица Мария Федоровна и некие члены моей семьи оставались сколько могли на юге Рф, пока в конце концов их не забрал и не доставил в Великобританию английский военный корабль. Крым в то время боялся нового вторжения большевиков, и хотя моих родственников охранял Императорская фамилия в изгнании отряд офицеров–добровольцев, оставаться им в стране было опасно. Вопреки всему, что им довелось испытать, уезжали они без охоты. Забрать сколько можно штатского населения в Ялту на всех паpax шли пароходы и грузовые суда. Только убедившись в том, что никто из ее окружения не остался на берегу Императорская фамилия в изгнании, императрица позволила капитану собственного корабля поднять якорь.

Ее прибытие в Лондон было закутано потаенной, было изготовлено все, чтоб избежать гласности. В каком то порту она сошла с корабля, по–моему, тогда же повстречалась с сестрой, царицой Александрой, и обе направились поездом в Лондон. О времени прибытия поезда нас Императорская фамилия в изгнании известили в последнюю минутку. По пути на платформу офицеры милиции останавливали нас на каждом углу, мы называли себя и после препирательств шли далее. На платформу мы поспели прямо к поезду. Встреча напомнила прежние времена, но какая же была разница! И в помине не было блеска и суеты, ни хотя Императорская фамилия в изгнании бы формального гостеприимства. Впереди стояли повелитель и царица с семейством, чуток поодаль приближенные. А мы вообщем держались в тени. Не было человеческой толпы, на платформе было пусто и тихо. Мягко подкатили вагоны. В одном окне первого вагона стояла царица Александра, в другом — императрица Мария Федоровна. Поезд тормознул. Царская семья с провождающими Императорская фамилия в изгнании прошла вперед, и скоро из вагона спустились обе престарелые сестры. Обменялись приветствиями, и возглавляемая обеими царицами и императрицей группа пошла повдоль платформы. Позже мы присоединились к ним, поцеловали императрице руку, и она произнесла нам несколько слов.

Она не очень поменялась за те два с половиной года, что Императорская фамилия в изгнании я не лицезрела ее. На ней был серьезного покроя костюмчик и отделанная блестками шляпка, вокруг шейки горжетка, схваченная на горле булавкой. Она не казалась нервной либо расстроенной, была совсем размеренна, выдержанна и даже улыбалась. Ассоциировала она сегодняшнюю встречу с прежними? Отметила, что вокзал пуст, а окружающие растеряны? Ощутила, с какими смешанными эмоциями Императорская фамилия в изгнании ее принимают? Непонятно, а мы отметили и ощутили, и нам было горько.

Царица Александра отвезла сестру всвою резиденцию, вМальборо–хаус, где подразумевала жить с нею. Сестры, одной за 70, другая чуток молодее, еще со времен юношества в родительском датском доме питали друг к другу девичью привязанность. В Императорская фамилия в изгнании протяжении многих лет раз в день обменивались письмами и телеграммами, мучились, утратив связь в войну и в особенности в революцию, когда царица теряла голову, переживая за сестру. И вот они опять совместно. Обе выглядели молодее собственных лет, сохранили цвет волос — царица блондиночка, императрица шатенка, у обеих ясные глаза; обе низкого роста Императорская фамилия в изгнании, гибкие, подвижные. На удивление бойкие, резвые в движениях, всем вокруг интересующиеся. Кроме политических интриганов, все обычные люди удовлетворились идеей, что любящие сестры счастливы быть совместно. Но прошли недели, позже месяцы, и не достаточно–помалу положение изменялось. Денек за деньком оставаясь с глазу на глаз, две дамы почетных лет не Императорская фамилия в изгнании могли не осознавать, что, даже побеждая возраст и не позволяя для себя смотреться дряблыми, они — старенькые, измученные жизнью дамы и общего у их сильно мало, только возраст. Более полвека они жили любая собственной жизнью, и у каждой в жизни были свои, хорошие от другой интересы, отчего и взоры у Императорская фамилия в изгнании их развились различные. Положим, в прошедшем они нередко виделись, но то были короткие, по светски суматошные встречи, они могли придти, когда им заблагорассудится, и так же уйти, а здесь они были привязаны друг к другу. Императрицу утомляла глухота царицы, царицу раздражало, что в ее упорядоченное хозяйство лезет окружение императрицы. С Императорская фамилия в изгнании оглядкой обе сетовали друг на друга, виня во всем испортившийся нрав сестры. Им не хватало прежнего согласия во всем, и они не могли осознать, что их развело, если они так же привязаны друг к другу. В обществе шептались, эта новость огорчила сестер, столько лет длившаяся романтичная связь угрожала Императорская фамилия в изгнании оборваться. И здесь им улыбнулось не баловавшее их счастье: в политических видах было сочтено за наилучшее, если императрица оставит Великобританию и обоснуется на родине, в Дании.

Но зиму и весну 1919—1920 годов они еще были совместно, и мы с Дмитрием нередко прогуливались в Мальборо–хаус. В тамошней обстановке тяжело было поверить Императорская фамилия в изгнании, что остальной мир так поменялся. К тому времени мы уже слышали о смерти царя и всей семьи, и в катастрофы как бы не сомневались и официальные круги, но убедительных и тем паче неоспоримых доказательств представлено не было. Слухи дошли и до императрицы, но та ни на минутку Императорская фамилия в изгнании не поверила им; о сыновьях и внуках они гласила как о здравствующих, ожидала известий от их самих. Она твердо стояла на собственном, и ее вера передавалась другим, полагавшим, что она располагает некоторыми обнадеживающими свидетельствами. Рождались и прогуливались, обрастая все новыми подробностями, самые фантастические слухи. То типо из Сербии Императорская фамилия в изгнании приехал офицер, встречавшийся там с другом, который своими очами лицезрел правителя. То объявлялся еще кто то и доказательно уверял, что королевская семья спаслась, ее скрывают в собственных недостижимых сибирских скитах некоторые сектанты, она в безопасности. Позже их всех вдруг находили в Китае, Сиаме либо Индии. Всегда кто то знал кого то Императорская фамилия в изгнании, видевшего письма, получавшего записки, говорившего с свидетелями и тому схожее, пока в конце концов эти басни не стали содержанием обыкновенной светской трепотни, и никто уже не воспринимал их серьезно.

Прибывшая с императрицей се старшая дочь Ксюша жила в маленьком доме, набитом чадами (все мальчишки) и бессчетной женской прислугой, вывезенной Императорская фамилия в изгнании из Рф. Всегда с ухмылкой, неотразимо привлекательная и чуток рассеянная, она прогуливалась по дому, ища уголок потише. С ней мы нередко виделись — и у нее в доме, и у нас.

Супруг ее единственной дочери князь Юсупов, покинув Россию в одно время с императрицей, тоже ишак в Лондоне Императорская фамилия в изгнании. Он с супругой жил в апартаментах, которые заполучил и обставил еще до войны и где останавливался до этого, нередко наезжая в Лондон. Феликс пробовал возобновить дружбу с моим братом, но, как ни старался, не преуспел в этом. Дмитрий издавна прослышал, что Юсупов не счел необходимым исполнять обет молчания, данный Императорская фамилия в изгнании при убийстве Распутина. Он не только лишь посвящал всякого любопытствующего в подробности той страшной ночи, но к тому же читал на публике свои записки о происшедшем. В собственном дворце в Петрограде он сохранял комнату в подвале точно в таком виде, какой она была в ночь убийства. Своим трепещущим от кошмара поклонницам Императорская фамилия в изгнании он обожал показывать шкуру белоснежного медведя на полу, тогда типо всю пропитанную кровью старца. К счастью, никаких пятен на ней не было, когда меня, не ведавшую, в какое место я попала, в этом самом подвале потчевали ужином за тем столом, где владелец пробовал отравить собственного жертвенного гостя Императорская фамилия в изгнании. Дмитрия возмущало ветреное отношение Юсупова к событию, о котором сам он не оговорился и словом, и он не простил ему длинноватого языка. Собственное его молчание навело меня на идея о том, что он так и не изжил внутри себя это трагическое и нашумевшее деяние, в каком участвовал, единственно надеясь предупредить надвигавшуюся Императорская фамилия в изгнании революцию. Дмитрий избегал Юсупова, но мы с супругом продолжали видаться с ним.

В те деньки Юсупов был посреди нас, беженцев, счастливчиком, он был вещественно обеспечен. Ему удалось вывезти из Рф произведения искусства и драгоценности на очень крупную сумму; правда, как и мы, он жил на выручку с принужденной акции распродажи Императорская фамилия в изгнании. Он тогда серьезно представил себя принципиальной исторической личностью и своими поступками всячески раздувал свое значение. Он питал надежду сыграть свою роль в истории Рф, считая достаточным для начала убийство Распутина, а ведь оно доставило ему грустную известность, но никак не славу. В собственном желании хоть какой ценой быть Императорская фамилия в изгнании на устах у всех он не брезгал ничем.

Его первой заботой по прибытии в Лондон было заявить о для себя как о благодетеле российских эмигрантов, в чем он непременно преуспел. За высшую плату он снял прекрасный старенькый дом, организовал мастерскую, где делалось то же, что у меня, но с Императорская фамилия в изгнании огромным размахом и в обстановке, не сопоставимой с моей. В мастерскую приходили работать нуждающиеся беженцы, и их труд оплачивался. Раскройные столы и швейные машинки помещались в комнате с золотой лепниной, окна выходили на один из самых аристократических кварталов Лондона. Некоторая высокородная дама, не много разумевшая в деле, была приглашена Императорская фамилия в изгнании управлять работами. Щедрой и обычно неразборчивой рукою Юсупов спускал тыщи фунтов из собственного кармашка.

Раз–другой в неделю Юсупов устраивал у себя приемы. Это были самые обыденные вечеринки, достаточно радостные и затягивавшиеся за полночь. Были российские гости, в главном мужчины и дамы 1-го с ним круга, но вкрапливался Императорская фамилия в изгнании и чуждый элемент, с хозяйскими гостями никак не сочетаемый. Подавленная окружающим, сторонняя публика помнила свое место и старалась не завлекать к для себя внимания. Вобщем, время от времени случались казусы, которые друзья Юсупова принимали болезненно. В один прекрасный момент Феликс переодевался к ужину и засунул в конторку несколько пакетиков Императорская фамилия в изгнании с камнями, а запереть в спешке запамятовал. Уже к ночи он вспомнил о их и, заглянув в ящик, ничего в нем не нашел. История одномоментно получила огласку, и, пока не отыскали виноватого, а его позже отыскали, все бывшие на том приеме ощущали себя очень неудобно. Юсупову нравилось размешивать гостей Императорская фамилия в изгнании, он упивался замешательством, с каким его друзья приветствовали чужого и, угождая владельцу, попирали светские и сословные предрассудки. Сам он был профессиональным и смышленым заводилой на этих необыкновенных сборищах. Его неразговорчивая кросотка супруга оставалась, судя по всему, простодушным зрителем.

Эти встречи были больше по вкусу мужикам, чем дамам, но в Императорская фамилия в изгнании беженской жизни не достаточно радостей, и на их охотно шли и мужчины, и дамы. Когда я покинула мое затворничество, юсуповский дом стал чуть ли не единственным местом, куда мы прогуливались по вечерам. Супруг еще недостаточно знал британский, чтоб ему было любопытно с моими и Дмитрия английскими друзьями, и он Императорская фамилия в изгнании предпочитал бывать с людьми, говорящими на одном с ним языке. Невзирая на неразговорчивое неодобрение Дмитрия и некое мое неудобство, мы вошли в юсуповский круг. С тех пор мои дела с Феликсом развивались по–различному, а пару лет вспять закончились совершенно.

«Враги народа»

Все те месяцы сердечком мы были Императорская фамилия в изгнании в Рф, и не было ничего важнее известий о ней, стороной или прямо пришедших оттуда. Мы не могли смириться с идеей, что большевистское правление установилось навечно. Сначала вселяли надежду широкие, как тогда казалось, выступления против бардовых как при поддержке и под управлением союзников, так и своими силами. Для союзников Императорская фамилия в изгнании крах русских армий в 1917 году и рост воздействия большевиков в стране означали усиление Германии, и с красноватыми они сражались постольку, так как это прямо грозило их интересам. Для российских же борьба с большевиками была крестовым походом. Огромное количество жизней, массу сил и большие суммы средств всасывали эти выступления, но Императорская фамилия в изгнании каждый раз, когда до победы оставался один шаг, все шло прахом.

Поначалу британцы в Мурманске, позже Колчак в Сибири, генерал Деникин на юго–западе Рф и Юденич в Эстонии и Финляндии — они все сокрушали большевистские силы, разгоняли Советы, устанавливали местную власть. Колчак рассчитывал быть в Москве в июне 1919 года Императорская фамилия в изгнании; в октябре Деникин стоял в двухстах милях от Москвы, и в том же октябре Юденич был в 10 милях от Петрограда. Тогда вооруженные силы бардовых еще не воспринимались как организованная сила, и но сходу после разгрома они сплачивались, останавливали продвижение белоснежных и начинали контрнаступление. Неизменным бедам белоснежных находили различные разъяснения: отсутствие Императорская фамилия в изгнании стратегического координирования в русском командовании и меж генералами и штатскими властями; неспособность организовать дело и обеспечить подчинение; вероломство и просчеты союзнических муниципальных мужей и военачальников, не понимавших, что происходит в Рф и что ей на данный момент необходимо.

Борьба велась гневная, свирепая с обеих сторон, в ней участвовали не только Императорская фамилия в изгнании лишь постоянные части, но практически все местное население района. Противники зверствовали и пылали жаждой мщения. Штатское население сыграло гигантскую, если не решающую роль в провале Белоснежного движения. Фермеры еще не вкусили красот коммунистического порядка; революция, считали они, может исполнить их вековечную мечту о своей земле, и когда эта мечта стала Императорская фамилия в изгнании практически свершившейся, им не захотелось уже никаких перемен. Белоснежные, внушали им, все как один офицеры, другими словами их бывшие помещики, чьи земли они только-только поделили меж собой. Они совершенно не желали возвращать землю и боялись возмездия. Красноватая пропаганда не преминула это использовать, и зря белоснежные распространяли листовки Императорская фамилия в изгнании, уверявшие, что крестьянам разрешат сохранить за собой землю, что она их собственная. Фермеры не верили. В большинстве собственном они были агрессивны Белоснежному движению и противились ему, как могли.

Мы жили разноречивыми известиями из Рф, затаив дыхание наблюдали за перипетиями борьбы с большевиками, преисполняясь надеждами либо повергаясь в угнетение. В Рф Императорская фамилия в изгнании рекой лилась кровь, коммунисты изводили целые сословия, а Европа зализывала раны и совместно с Америкой непонимающе взирала на это. Меж тем костер большевизма все разгорался и его искры разлетались по всему миру.

Из тех пор моя память цепко удержала несколько дат. Октябрьский денек, когда мы услышали, что генерал Юденич Императорская фамилия в изгнании уже в Гатчине, это под самым Петроградом. Вот–вот должно было придти весть о занятии столицы, и мы с Дмитрием не усидели на месте. Мы слонялись по улицам, нетерпеливо ждя критических выпусков новостей. Но они так и не вышли. Беда генерала Юденича, когда он был так близок Императорская фамилия в изгнании к цели, стала томным ударом для нас.

В ноябре отмечалась 1-ая годовщина перемирия. Лондон ликовал. Весь денек по улицам маршировали войска, развевались флаги, игрались военные оркестры. Мы все трое участвовали в войне, но нам не нашлось места на праздничке победы, если только это была победа. Вечерком шумное веселье продолжилось Императорская фамилия в изгнании в ресторанах и гостиницах, мы же с камнем на сердечко посиживали по своим комнатам.

В январе 1920 года адмирал Колчак, чье успешное пришествие в Сибири окрыляло нас надеждой, потерпел ряд неудач и сдал командование. В феврале дошло весть, что его кинули чехословаки. Их как бывших военнопленных интернировали в Сибирь, там они Императорская фамилия в изгнании сформировали воинские части и присоединились к армии Колчака, с орудием в руках отстаивая свою безопасность. С попустительства главы французской военной миссии генерала Жанена Колчак был передан большевикам и казнен. Военные деяния Колчака продолжались подольше всех, на него можно было делать ставку. Когда и он потерпел поражение, мы засомневались, можно ли Императорская фамилия в изгнании вообщем посодействовать Рф снаружи.

Какое то время армия Колчака занимала Екатеринбург и Алапаевск, где были убиты королевская семья, тетя Элла, Володя Палей и бывшие с ними. Их смерть непременно ускорило пришествие белоснежных. Большевики страшились выпустить из собственных рук императорскую семью и дать ее противнику, так как это ухудшило бы Императорская фамилия в изгнании их положение, тем паче что за Колчаком стояли союзники. После убийства прошло много месяцев, все же началось следствие и, как позволяли происшествия, его провели кропотливо. Невзирая на сложность дела, картина происшедшего в главном прояснилась.

Около полутора лет правитель, его супруга и пятеро деток содержались под стражей, практически в Императорская фамилия в изгнании заключении. В собственном дворце в Королевском Селе они оставались только 1-ые месяцы после революции, пришедшие к власти большевики застали их уже в Сибири, где до прибытия их представителей существование королевской семьи, хотя и лишенной огромного количества удобств, было сносным, как можно сносить жизнь, в какой всего лишен, в том Императорская фамилия в изгнании числе свободы. С водворением большевистских комиссаров все переменилось. Режим содержания королевской семьи ужесточился, их подвергали унижениям и надругательству, раз в час издевались, а это не уступит пыткам*. Последние месяцы жизни они провели в Екатеринбурге, где занимали всего две комнаты в доме — в одной жили сударь, государыня и Императорская фамилия в изгнании Алексей, в другой — все четыре дочери. Двери в коридор не запирались ни деньком, ни ночкой, в коридоре повсевременно находились красноармейцы, следя за каждым их движением.

Дом был окружен высочайшим забором, он закрывал даже небо, в комнатах был полумрак. Нельзя было открывать окна, узников лишили воздуха и прогулок, гнусно кормили Императорская фамилия в изгнании, систематически подвергали изымательствам. Они утратили всякую надежду на избавление от собственных мук, и вдруг им докладывают, что в связи с имевшейся попыткой их освобождения их переводят в другое место.

Непонятно, что они успели помыслить на этот счет. Их свели в подвал. От духовных ли страданий либо общего физического истощения государыня не могла Императорская фамилия в изгнании стоять, и сударь попросил для нее стул. Сам он остался стоять, держа на руках ослабевшего отпрыска. Там же были домашний доктор и слуги. Сторожи вошли в помещение, закрыли двери и всех расстреляли. Сейчас они недолго мучились, хотя неких позже добивали.

При раскопках кострища — тела позже сожгли — нашли кости, что Императорская фамилия в изгнании то из одежки и драгоценные камушки. После кропотливого обследования и идентификации отысканное признали принадлежавшим королевской семье и погибшим с ними. Останки расположили в ящики и потом вывезли в Европу.

В Алапаевске тела нашли в заброшенной угольной шахте. Тела тети Эллы и погибшей с нею монахини позже доставили Императорская фамилия в изгнании в Иерусалим, где они сейчас и покоятся. Останки же других жертв, в том числе Володи Палея, отыскали упокоение в российской православной миссии в Пекине. Оставался очередной член императорской семьи, чьих следов не отыскалось, — брат сударя величавый князь Миша Александрович. Совместно с секретарем его выслали в Сибирь приблизительно тогда же Императорская фамилия в изгнании, что и других, но держали раздельно от всех. Если веровать слухам, его с секретарем забрали из дома, где они содержались, и расстреляли в не далеком лесу. Ничего больше выяснить не удалось, и величавый князь Миша Александрович и его секретарь пропали в безвестности.

Зимой 1920 года в Лондон пришли посылки с Императорская фамилия в изгнании личными вещами Володи и моих кузенов, отысканными в доме в Алапаевске, где они прожили последние месяцы собственной жизни. После Володи осталось малость: кожаная разворотная рамка с фото родителей, бумажник с ассигнациями, пожелтевшие письма из дома и какие то брелки. Рамка и бумажник были в комках засохшей земли и пахли Императорская фамилия в изгнании плесенью. Мы знали, что в заключении Володя, писавший прозу и стихи, много работал, но никаких рукописей в посылке не отыскали.

Совместно с описью отысканного были там фото тел, извлеченных из шахты. Чуть взглянув на первую, я не смогла глядеть другие.

Ранешней весною 1920 года княгиня Палей, после бегства из Петрограда жившая Императорская фамилия в изгнании в Финляндии и позже в Швеции, написала мне, что весною собирается приехать в Париж по имущественным делам моего отца. К этому времени она оправилась после операции. Мне не терпелось узреть ее, и мы с супругом решили ехать в Париж.

Мы повстречались в «Ритце», где она тормознула. Уже Императорская фамилия в изгнании взявшись за ручку двери, я ощутила, что у меня ходуном прогуливаются колени, и не могла представить, как я ступлю через порог. Гостиная была пуста, когда я принудила себя войти. Из спальни навстречу мне двигалась черная фигура.

— Кто это? — услышала я встревоженный глас.

— Это я, Мариша, — ответила я.

Она вышла Императорская фамилия в изгнании на свет. Смертельно бледное, прозрачное лицо, неописуемо постаревшее, в морщинах. Она как то стала меньше ростом, вся ссохлась. На ней был черный вдовий убор, отделанный траурным крепом. Мы обнялись и расплакались. Весь тот денек мы промолчали; никакие слова не передали бы наших эмоций и не облегчили бы наши души.

Всегда, пока я Императорская фамилия в изгнании была в Париже, я каждый денек прогуливалась к ней. Горе совсем изменило ее; сломленный, злосчастный человек, она чуть могла связать пару слов, додумать идея до конца. Не осталось и следа былой выдержанности, самообладания; несчастья поселили в ней кошмар, сокрушили ее; она безропотно, всем существом отдалась им.

Под Императорская фамилия в изгнании наружной светской беспечностью в ней всегда бродило нечто необузданное, стихийное, и на данный момент это давало о для себя знать.

Чуть осушив слезы, Ольга Валериановна принималась горько пенять на то, что не попробовала вывезти близких из страны, пока это было может быть, в самом начале революции. Эта идея Императорская фамилия в изгнании терзала ее деньком и ночкой.

Не много–помалу, через силу, по крохам она поведала ужасную повесть последних месяцев жизни моего отца.

Ровно 10 дней спустя после нашего с супругом начала небезопасного пути к свободе, а конкретно, в ночь на 12 августа 1918 года, в Царское Село, во дворец, где тогда жил отец с семейством, заявился Императорская фамилия в изгнании отряд красноармейцев. Обыскав дом и конфисковав все продукты и спиртные напитки, они объявили папе, что он арестован. Ордер на арест, как полагается, был подписан председателем Чека Урицким. Эта организация была базирована в декабре 1917 года «для борьбы с контрреволюцией и саботажем». Всеобъятная деятельность всесильной Чрезвычайной комиссии была закутана потаенной Императорская фамилия в изгнании, ее голословные приговоры исполнялись немедленно, без подготовительного следствия и суда. Чека возглавила красноватый террор, и само это слово стало синонимом ужаса и безысходности.

Заявлять протест было глупо. Отец оделся, оделась и мачеха, считая, что в такую минутку не может бросить его 1-го. Их отвели в местный совет Императорская фамилия в изгнании, помещавшийся в каком то дворце, где они провели бессонную ночь на канцелярских скамьях. Рано днем их отвезли на автомобиле в Петроград, в главное управление Чека, где не понимающий дела человек стремительно допросил отца. Мачеху в кабинет не допустили. До того денька энергия и упорство помогали ей защищать отца, но Императорская фамилия в изгнании в ближайшее время все решительно поменялось в худшую сторону, и она полностью поняла опасность положения. Несколькими деньками ранее забрали в кутузку троих папиных кузенов. Донельзя встревоженная, она раздумывала, как посодействовать папе в новых обстоятельствах, и в конце концов решила достучаться до всевластного председателя Чека Урицкого, слезно молить его, взывать Императорская фамилия в изгнании к человечьим эмоциям, склонить его пересмотреть отцово дело. Урицкий согласился принять ее. Напрасно добивалась она услышать конкретное обвинение, выдвинутое против отца; Урицкий произнес единственно, что Романовы «враги народа» и все понесут расплату за триста лет его подавления. Через три–четыре месяца, произнес он, отца сошлют в Сибирь, а пока он посидит Императорская фамилия в изгнании с другими величавыми князьями в кутузке, куда отправится уже сейчас вечерком. Вобщем, ей выпишут пропуск, она сумеет навещать его и носить передачи.

В тот же вечер они в первый раз увиделись на тюремном дворе, где мачеха, надеясь хоть мимолетно узреть его, ожидала, когда привезут отца. Четыре месяца его Императорская фамилия в изгнании держали в одиночной камере. Ольге Валериановне и домашнему доктору позволили приходить в определенные деньки, но при встречах всегда кто нибудь находился. Еще они виделись в тюремной канцелярии, всегда переполненной заключенными и посетителями. Если заключенных не приводили в канцелярию, мачеха шла с томными корзинами в кутузку и забирала домой посуду из предшествующей Императорская фамилия в изгнании передачи.

Меж тем княгиня испробовала решительно все для его освобождения; она использовала все вероятные связи, часами ожидала приема у принципиальных лиц, сносила унижения и оскорбления. Человек запальчивый и прямой, периодически она с трудом сдерживалась. Она возлагала надежды, что если нереально будет достигнуть освобождения, то, по последней Императорская фамилия в изгнании мере, она сможет перевести его в тюремную поликлинику, где ему будет покойнее. Обивая пороги большевистских начальников, злосчастная еще пробовала что то выяснить о судьбе Володи, от которого с июля не имела никаких известий. Все отмалчивались, и одно это должно было настроить ее на худшие ожидания, но она твердо веровала Императорская фамилия в изгнании, что он спасся.

В войну отец болел, и с того времени его здоровье оставляло вожделеть наилучшего; ему необходимо было повсевременно наблюдаться у доктора, держать диету. С продуктами было тяжело, и то маленькое, чем удавалось разжиться, стоило страшенных средств. Изыскивая их, мачеха продавала вещи, чудом находила подходящую папе провизию — на это Императорская фамилия в изгнании уходило все ее время. Жила она сейчас в Петрограде, ближе к нему, но нередко ездила в Царское Село приглядеть за дочерьми. Им нелегко приходилось в те деньки, Ире и Наталье (первой было пятнадцать лет, 2-ой тринадцать). Не достаточно того, что они беспокоились за отца, в каком души не Императорская фамилия в изгнании чаяли, им самим жилось беспокойно. В дом нередко и непременно ночкой врывалась с обыском нетрезвая солдатня. Мачеха не представляла, как жить.

В сентябре был убит вдохновитель Чека наизловещий Урицкий, и в ответ последовали массовые расстрелы. Княгиня Палей не находила для себя места. Отец говорил ей, что ночами слышит в Императорская фамилия в изгнании коридоре стук сапог, грохот прикладов, лязг камерных дверей. В полдень, когда заключенных выводили на прогулку, нескольких людей недосчитывались, они навечно пропадали. Каждую ночь он ждал шагов у собственной двери, скрипа отворяемой двери, за которой стоят пришедшие за ним бойцы, чтения смертного приговора. Он на физическом уровне извелся от этого тревожного ожидания, но Императорская фамилия в изгнании сохранял выдержку, внешне был спокоен. Больше того, видя мучения супруги, он старался ободрить ее напускной веселостью и оптимизмом, у него даже хватило духу обернуть в забавную сторону свои злоключения. Неудобства, оскорбления, унижение — он как будто не замечал их.

В отцовском доме в Королевском Селе бессчетная семья Императорская фамилия в изгнании не жила уже несколько месяцев, а сейчас его конфисковал отдел культуры при местном Совете. Из личного имущества мачехе разрешили взять только иконы и фото. Из дома кузена Бориса, где они с папой жили эти несколько месяцев, ее совместно с дочерьми попросили выехать, дав сроку несколько часов. Она переехала с девченками в Петроград Императорская фамилия в изгнании, там они устроились в 2-ух комнатах, оставили только одну прислугу.

Сначала декабря отца перевели в тюремную поликлинику, и мачеха в конце концов вздохнула свободно. У него была незапятнанная комната с белоснежными стенками, истинные окна — чего еще вожделеть после 4 месяцев в черной камере? Единственно разочаровывало, что поликлиника была далековато Императорская фамилия в изгнании от дома и дорога туда и назад с томными плетенками изматывала ее. Огромную часть пути она шла пешком, трамваи прогуливались исключительно в центре городка. В это время ее уже истязали боли в груди. Раз–другой она разрешила девченкам, рвавшимся помогать, приехать к ней в Петроград, но после того, как Иру Императорская фамилия в изгнании сбил автомобиль, даже не остановившийся позже, больше она не брала их с собой. Мачехе сейчас разрешили почаще навещать отца, она проводила у него больше времени, они говорили в его палате без очевидцев. Она воспрянула и задумывалась только о том, как перевести отца из тюремной поликлиники в Императорская фамилия в изгнании какую нибудь личную клинику.

Находились люди, предлагавшие устроить папе побег. Надзор в поликлинике нестрогий, и, вероятное дело, ему получится улизнуть. Отец не принял возможность освободиться ценой жизни кузенов, остававшихся в кутузке. Зато княгиня Палей последовала совету отослать девченок к друзьям в финский санаторий, где о их отлично позаботятся.

На Рождество Императорская фамилия в изгнании Ольга Валериановна застала в поликлинике совершенный бедлам и скоро выяснила тому причину. Власти отыскали, что режим в поликлинике очень мягенький, и сменили все начальство. В тот денек она лицезрела отца в последний раз. Как она ни старалась, ей не давали больше свиданий. У нее опустились руки, но не так, чтоб два Императорская фамилия в изгнании раза, а то и три раза в неделю не тащиться по сугробам в поликлинику с томными передачами. Она стояла на холоде и высматривала его в окне, не обращая внимания на караульных, с бранью, прикладами гнавших ее прочь. Временами ей воздавалось: няня либо сестра передавала записку. И доктора Императорская фамилия в изгнании к нему не допускали, хотя отец был плох. Так прошел месяц, даже больше.

В конце концов, 28 января ей произнесли в поликлинике, что отца забрали в управление Чека. Странноватым образом это не встревожило ее. Раз его не возвратили в кутузку, она считала, что он в безопасности. Может быть, дело Императорская фамилия в изгнании идет к освобождению. Ее единственно заботило его здоровье, она разламывала голову, как передать продукты, в каких он так нуждался. Но на последующий денек возвратился ужас, и какой! Чуток свет она кинулась в Чека, позже в кутузку, и нигде ничего не выяснила. Шли часы, она больше отчаивались, обзванивала различных начальников Императорская фамилия в изгнании, слушала уклончивые, а почаще издевательские ответы. И 2-ой денек был таковой же. Рано с утра 30 января 1919 года к ней пришел некоторый друг. Он повелел немедля звонить супруге писателя Горьковатого, которая уже выручала ее, и спросить, что происходит. Та успокоила мачеху, произнесла, что Горьковатый ворачивается из Москвы, там сейчас правительство Императорская фамилия в изгнании, он достигнул освобождения всех величавых князей. Услышав это, друг протянул княгине Палей утреннюю газету. В ней приводился длиннющий перечень расстрелянных предшествующей ночкой, посреди иных были величавые князья Павел Александрович, Николай Михайлович, Жора Михайлович и Дмитрий Константинович. Она свалилась в обморок. Когда она пришла в себя, перезвонила супруга Горьковатого и подтвердила Императорская фамилия в изгнании это весть.

Все кончилось. После месяцев волнения, неистовой деятельности, усилий, страданий и надежд образовалась ужасающая пустота. Отца не стало, ей больше не для кого было стараться, она уже была не нужна ему, одинокая, никчемная, потерянная. На нее отыскал какой то столбняк, ей все стало индифферентно.

Много позднее, уже в Императорская фамилия в изгнании Финляндии, она выяснила подробности происходившего в поликлинике после Рождества прямо до 28 января, другими словами в то время, когда ей не разрешали видеться с папой, и сначала она выяснила о событиях 28 и 29 января, когда неудачно добивалась сведений о нем. Доктор тюремной поликлиники, таковой же заключенный, поведал ей все, о чем Императорская фамилия в изгнании ниже рассказ. В дискуссиях с нею я не решалась и близко подойти к предсмертным часам отца и выяснила о их только из ее книжки, изданной на французском языке в 1923 году. В главном я излагаю ее словами, время от времени чуток подсократив.

Смена начальства в поликлинике отразилась на всех заключенных, а Императорская фамилия в изгнании именно, положение отца существенно усугубилось. Ему сделали массу неудобств, лишили отдельной комнаты.

«Днем 28 января в поликлинику за супругом приехал на автомобиле чекист. Тюремный комиссар вызвал доктора и повелел сказать «заключенному Павлу Романову», чтоб тот собирался. Доктор отправился в палату, где величавый князь помещался с другими заключенными, в том числе полковником Императорская фамилия в изгнании королевской армии.

— Меня отправили сказать вам, — обратился к супругу доктор, — чтоб вы собрали вещи и оделись, вас заберут отсюда.

— Я свободен? — отрадно воскрикнул супруг.

— Мне приказано приготовить вас к выходу, вас повезут в Чека.

— Может быть, вас высвободят, — произнес полковник. Величавый князь покачал головой.

— Нет, — произнес он, — это конец Императорская фамилия в изгнании. Я знаю, сейчас это конец. Некое время я ощущал его приближение. Обещайте, доктор, передать супруге и детям, как очень я их обожал. Хотелось бы перед гибелью попросить прощения у всех, кому я мог навредить, кого оскорбил. Ну что ж, — кончил он жестким голосом, — помогите мне собраться. Пора Императорская фамилия в изгнании.

Его отвезли в Чека. Вечерком последующего денька он попросил освобождавшегося грузина позвонить супруге и сказать, где он находится. Из ужаса, а может, не имея способности позвонить, грузин не исполнил его просьбу.

В 10 часов вечера величавого князя отвезли в Петропавловскую крепость. Туда же из кутузки доставили других величавых князей. Всех отвели Императорская фамилия в изгнании в Трубецкой бастион, где до этого содержались политические правонарушители. Предстоящее сказал тому же больничному доктору старорежимный надсмотрщик крепостных тюрем. В три часа ночи в бастион спустились два бойца, они повелели величавым князьям раздеться по пояс и вывели их на площадь с собором, где после Петра Величавого хоронили Императорская фамилия в изгнании всех Романовых. Их выстроили перед глубочайшим длинноватым рвом, где уже лежало тринадцать тел, и расстреляли. За несколько секунд до выстрелов старенькый тюремщик слышал глас моего супруга: «Господи, прости им, ибо не ведают, что творят».

Есть и другие, более драматичные версии последних минут жизни моего отца, но источники их ненадежны и повторять Императорская фамилия в изгнании их лишне.

Неделю спустя после катастрофы друзья и родственники устроили мачехе побег из Петрограда — сама она ничего не могла решить за себя — и сочли, что всего лучше будет выслать ее в Финляндию, к дочерям. Она поразительно просто перебежала границу.

Очень скоро она была уже в Раухе, где в Императорская фамилия в изгнании санатории были ее дочери. Тут ее повстречали доктор и дама, последние недели присматривавшая за девченками. Они не только лишь не знали, как сказать им о погибели отца, но даже не решались известить о приезде мамы.

«Оберегая дочерей, перед их комнатами я сняла траурную вуаль. Я открыла дверь и заглянула Императорская фамилия в изгнании. На звук отворяемой двери она подняли головы, узрели меня и не веря своим очам отрадно устремились ко мне.

— Мать, мать!.. — И через секунду: — А где папа, почему он не с тобой?..

Меня колотила дрожь, я привалилась к дверному косяку.

— Папа болен, — ответила я, — очень болен. Наталья разрыдалась, Ира, побелев Императорская фамилия в изгнании, вопрошала меня пылающими, как уголья, очами.

— Папа погиб! — выкрикнула она.

— Папа погиб, — чуток слышно повторила я за ней, привлекая к для себя обеих.

Еще длительно мне не хватало духу сказать им, что их отца расстреляли; я гласила, что его погибель была тихой, без страданий».

Недели через две княгиню оперировали Императорская фамилия в изгнании. Чуток оправившись, она попробовала сосредоточиться на детях — на Володе и еще таких малых дочерях. Для их сейчас нужно жить. Доходили сумрачные слухи о судьбе Володи, но она отрешалась им веровать. По возвращении из Выборга, где ее оперировали, в санаторий в Раухе она получила письмо от величавой княгини Елизаветы Маврикиевны Императорская фамилия в изгнании, чьи сыновья Иоанн, Константин и Игорь Константиновичи погибли в одно время с Володей. К письму величавая княгиня приложила сибирский отчет, который ей переслала английская военная миссии, прикомандированная к армии Колчака. В отчете приводились подробности убийства. До письма мачеха крепилась; сейчас она совсем сдала. Все было кончено, жизнь кончилась. Она Императорская фамилия в изгнании звала погибель.

Позднее к ней возвратилось присутствие духа, ее поразительная живучесть поборола духовную подавленность, проснулся энтузиазм к жизни. По другому не могло быть — она была нужна дочерям; но раны не зарубцевались, они кровоточили, как в 1-ый денек.

Изгнаннические думы

Невзирая на горестные часы с княгиней Палей и все то грустное, что приходило Императорская фамилия в изгнании с мемуарами, Париж в сей раз оставлял более подходящее воспоминание. Духовно я одолевала затопившее меня после погибели отца безразличие ко всему. Сама того не сознавая, я жаждала деятельности, а в Лондоне решительно не находилось выхода моей пробуждавшейся энергии. В Париже я сделала вывод, что моя английская Императорская фамилия в изгнании жизнь только ухудшала апатию. Лондон как будто застыл на месте, не способен выйти из тупика, куда его завела война. Другое дело Париж: он бурлил и пенился. Естественно, масса сил тратилась впустую, но французы приноравливались к жизни, горели желанием возвратить былое благополучие. Я была уверена, что в таковой атмосфере мне Императорская фамилия в изгнании будет легче воспрянуть духом и верно распорядиться свободой, дарованной мне взамен утрат. По приезде в Лондон приверженность традициям пришлась мне по сердечку, и она же силою привычки возвратила меня в прежнее русло, где я ощутила двусмысленность собственного положения, свою неуместность в нем. Пока хватит средств, я продержусь, и даже с претензией Императорская фамилия в изгнании на некую роскошь. А я не желала потемкинской деревни, я желала жить открыто, искушать судьбу, как того добивались сменившиеся происшествия.


indeks-fizicheskogo-obema-investicij-v-osnovnoj-kapital-po-regionam-sibirskogo-federalnogo-okruga-v-2008-godu.html
indeks-io-information-society-index-isi-fizicheskoj-kulturi-sporta-i-zdorovya-imeni-p-f-lesgafta.html
indeks-otnositelnoj-sili.html